vasiliy_eremin (vasiliy_eremin) wrote in historical_fact,
vasiliy_eremin
vasiliy_eremin
historical_fact

Categories:

Сталинщина - это водка вместо хлеба


После уничтожения Сталиным частной торговли и частных производителей, в ходе раскулачивания и коллективизации в СССР уже в 1928г. начался острый продовольственный кризис. Кроме голода, во многих районах, как и в период Гражданской войны, были зарегистрированы тиф и дизентерия. Проблемы множились и угрожали центральной власти, которая в конце концов 21 февраля 1929 г. установила карточное распределение хлеба, и «Правда» огласила это решение.

В Москве и Ленинграде ежедневный паек рабочего или занятого в сфере производства служащего составлял 900 г. Для членов их семей и других – 500 г[4]. По всей стране нормы имели тенденцию к снижению, в зависимости от возможностей и решений местных властей. Так, в Рязани, например, по февральской спецсводке рабочие получали 650 г черного хлеба и 150 г белого, а члены их семей – 500 г; служащие – 200 г черного и 300 г белого. Остальные, если состояли в центральном рабочем кооперативе, получали по 500 г, а если не были членами кооператива, то ничего не получали [5].



Если верить сводкам ОГПУ, рабочие приняли карточки без протеста и даже с облегчением, говоря, что крестьяне перестанут наконец вывозить мешки с хлебом из городов. Но в этих сводках слышатся также и обеспокоенные голоса: «Наверно будет война, если нас уже сажают на нормированный режим». Хотя эти слухи были абсурдными, они распространялись и воспринимались как приемлемое объяснение текущих трудностей: «Троцкий сейчас собирает в Турции войско, и к весне нужно обязательно ожидать войны»[6].

Из статистики экспорта советского зерна: 1930 год — вывезено 4,76 млн. т.; 1931 год — 5,06 млн. т.; 1932 год — 1,73 млн. т.; 1933 год — 1,68 млн. т. Как видим, даже в 1932-1933 – годах многомиллионной смертности от голода - экспорт зерна продолжался в значительных объемах. Невозможно представить, что при тотальной слежке и контроле за жизнью народа советская верхушка не знала о масштабах голода. Прекрасно знала все и сознательно вывозила продовольствие из страны, причем не только зерно, но и мясо, масло, сахар, рыбу. В 1932 на экспорт вывезли 30,9 тысяч тонн сливочного масла, 35 тысяч тонн растительного, 76,1 тысяч тонн сахара, 17,4 тысяч тонн рыбных консервов. В голодный 1932 год 2 млн. банок мясных консервов ушло из СССР в Италию.

Государству не удавалось обеспечить питанием даже рабочих, установленные для них нормы были ниже реальных потребностей. Но и эти нормы были нереальны из-за бюрократической волокиты и больших потерь, обусловленных проблемами с логистикой и воровством. Доставка товаров была ненадежной, а для некоторых видов продуктов периодически прерывалась полностью.

В городах нехватка продовольствия и товаров сказывалась на внешнем виде людей, они выглядели обнищавшими. Одежда, обувь и ткани распределялись по талонам на предприятиях или в новопостроенных универмагах[13]. Их свободная продажа стала практически невозможной в связи с несчастными случаями, иногда смертельными, которые имели место в давке перед магазинам[14].

После повсеместного введения карточек на хлеб с ним стало лучше. Но мясо и рыба каждый день полагались только промышленным рабочим: от ста до двухсот грамм мяса (часто это была конина) или рыбы, но регулярное получение других продуктов первой необходимости даже им никак не было гарантировано. Сливочное масло, молоко и яйца предназначались главным образом детям. Продукты, не подлежащие распределению по карточкам (сыр, колбаса, конфеты), государство не учитывало. Это означало, что их нельзя было найти или они были очень дорогими на "черном" рынке.

Единственным продуктом, с покупкой которого у народа не возникало трудностей, была водка. С начала 1930 г. вялая борьба с пьянством стала постепенно прекращаться, а количество вино-водочных магазинов резко увеличиваться. За шесть месяцев 1933 г. количество винно-водочных магазинов в Ленинграде возросло с 444 до 625 (в 1926 г. в городе было примерно 200 точек)[17]. В сентябре 1930 г., Сталин писал Молотову: «Нужно, по-моему, увеличить (елико возможно) производство водки. Нужно отбросить ложный стыд и прямо, открыто пойти на максимальное увеличение производства водки на предмет обеспечения действительной и серьезной обороны страны»[18].

16.09.1930г. Политбюро вынесло решение: «з) разрешить НКФ СССР выпустить в сентябре месяце 2 миллиона ведер водки в 43 градуса по ранее установленной цене — 5 рублей литр; и) обязать НКФ СССР выпустить в сентябре месяце в дополнение к установленному контингенту не менее, чем 1 миллион ведер водки по прежней цене — 3 рубля 50 копеек за литр при прежней крепости; к) обязать НКФ СССР немедленно принять меры, обеспечивающие дальнейшее расширение водочно-спиртового производства уже в октябре месяце; л) поручить НКТоргу СССР немедленно же обеспечить спирто-водочную промышленность необходимым сырьем в сентябре месяце; м) в целях ускорения развертывания спирто-водочного производства поручить ОГПУ произвести необходимую проверку соответствующих предприятий и оказать максимальное содействие НКФ по выполнению возложенных на него соответствующих заданий (в частности, использование порченных овощей и т. п.)». (РГАСПИ. Ф.17. Оп.3. Д.797. Л.1-2)

А вот еще интересная цитата из решения Политбюро от 1 ноября 1933 г., п.145/127: «Обязать НКПС в декадный срок обеспечить перевозку большой скоростью 250 цистерн спирта и перевозку 1,5 тысячи вагонов посуды для водки, скопившейся на станциях железных дорог, а также производить погрузку и перевозку водки немедленно по предъявлении.» Таким образом, водочные вагоны и поезда приобрели в сталинской системе путей сообщения гриф срочных и литерных.

Новый всплеск производства водки произошел во время войны.За 1942-1944 годы в СССР было построено 26 (!) новых спиртовых заводов, столько не строилось за вместе взятые 1920-30-е годы. В товарной структуре розничного товарооборота водка в 1940 году составляла 11,8%, в 1943-м уже 25,1%, а в 1945 году 35,1%.



Перед угрозой голода и социального взрыва Сталин умело переложил ответственность за продовольственные трудности на "козлов отпущения". Это по его настоянию ОГПУ публично разоблачило контрреволюционную организацию «вредителей рабочего снабжения», целью которой было «спровоцировать голод, волнения и свергнуть диктатуру пролетариата». Профессора А.В. Рязанцев и Е.С. Каратыгин, «сформировавшиеся при царском режиме», но занимавшие высокие посты в Комиссариате торговли и Высшем совете народного хозяйства, были обвинены в руководстве заговором. Газета «Правда» от 22 и 25 сентября с негодованием комментировала это дело. После волны арестов 48 человек были расстреляны (правда, для 1937 это просто смешные цифры). Комиссариат торговли постановил «бросить в решающие звенья аппарата Союз рыбу, Союзмясо, Союзконсерв и Союзплодовощ не менее пятидесяти выдвиженцев рабочих московских предприятий» на преодоление обнаруженного вредительства[20].

Выразив недовольство работой С.И. Сырцова, возглавлявшего комиссию Политбюро по вопросам рабочего снабжения, Сталин сам занял его место. Руководствуясь его указаниями, Политбюро 15 декабря 1930 г. приняло резолюцию «О продовольственном снабжении рабочих» и 28 декабря Коллегия Наркомснаба СССР постановила обеспечить централизованным снабжением 33 млн чел. трудящегося населения, до 40 млн чел. вместе с армией и флотом, предусматривая увеличение норм снабжения[22]. Наконец, в январе 1931 г. Политбюро сделало последний шаг в упорядочении рабочего снабжения, одобрив постановления правительства о введении тотальной карточной системы распределения продуктов питания, предметов первой необходимости и одежды на всей территории Советского Союза [23].

С 1 января 1931 г. с «введением единой системы снабжения трудящихся по заборным книжкам» лица на госснабжении переживали быструю дифференциацию. Вначале их разделили на три группы. Первую составили рабочие. В этой группе больше всего преимуществ было у индустриальных и фабрично-заводских рабочих (как тогда говорили, литер А). Прочие рабочие попали в литер Б. Вторую группу составляли безликие «трудящиеся». Имелись в виду служащие, члены их семей и семей рабочих. В третью группу вошли дети до 14 лет[24]. Для людей другого социо-профессионального статуса (научные работники, медики, учителя, творческие работники) этим постановлением условия централизованного снабжения определялись весьма туманно.

На 1931 г. Наркомснаб предусматривал обеспечить всех по потребностям, но только нормы рабочих особого списка соответствовали их реальному потреблению. Они получали 800 г хлеба в день. Раз в месяц – мясо (4,4 кг), крупы (3 кг), муку (1 кг), рыбу (2,5 кг), коровье масло (400 г), растительное масло (600 г), сахар (1,5 кг) и яйца (10 шт.). Норма потребления чая составляла 300 г в год. Третий список имел очень низкие нормы: 750 г хлеба в день, 1 кг круп, 800 г сахара в месяц и 100 г чая в год [37]. Нормы большей части рабочих были гораздо ниже реальных потребностей.

Степень отоваривания карточек зависела не только и даже не столько от причисления к той или иной группе. Важнее было жить, как выражался Сталин, «в основном решающем районе» и попадать, следовательно, по месту жительства в «особый» список. В ходу кроме него были еще первый, второй и третий списки. Их называли «списки городов». Речь шла об иерархии зон промышленного строительства. Приоритет принадлежал особому и первому спискам, применимым к важнейшим промышленным предприятиям Москвы, Ленинграда, Баку, Донбасса, Караганды, Восточной Сибири, Дальнего Востока и Урала. Представляя всего 40% находящихся на госснабжении, они получали 70%–80% продуктов и промтоваров. Потребители этих городов имели права на повышенные нормы. Москва снабжалась немного лучше Ленинграда, но обе столицы снабжались лучше, чем все остальные города. Второй и третий списки объединяли маленькие города, в которых имелись незначительные стекольные заводики, фабрики по производству спичек, мыла, бумаги, хлебопекарни и т. п. Их жители в централизованном порядке получали только хлеб, сахар, чай и крупы.

Эксплуатация и репрессии против крестьян превзошли даже времена крепостничества. Миллионы так называемых "кулаков" выселили в необжитые районы, где они массово умирали от голода на мизерном пайке. Не лучше была ситуация и на так называемой "воле", где у крестьян насильно выгребали все их запасы, обрекая на голодную смерть.

Снабжение заключенных в лагерях подчинялось тому же принципу полезности для индустриализации, который действовал повсеместно. Их кормили при условии выполнения заданий. Теоретически количество и качество пищи было пропорционально результатам от произведенной работы. Но в реальной жизни их питание разворовывалось и зависело от благосклонности "блатных", а также лагерного начальства.

Намного лучше снабжали сталинскую аристократию. В Москве привилегированных по столовым было 74 300 чел., по спецраспределителям 45 000 чел., в Ленинграде соответственно 12 370 и 10 500 чел. Практиковалось бесплатное питание в служебных вагонах для высокопоставленных командировочных и еще одна продовольственная привилегия – бесплатное питание на съездах и конференциях. То, что было съедено, например, в страшный голодный 1932 год участниками сентябрьского пленума ЦК ВКП(б), впечатляет разнообразием и ценностью продуктов. Для питания 500 участников в течение 18 дней было затребовано для продовольственного отдела ЦИК СССР 93 наименования продуктов: 2,5 т мяса, 1,5 т свинины, 6,9 т колбас, кур, рябчиков, индеек, гусей, ветчины разной; более 4 тонн рыбы (лососина, севрюга, судак и т. д.); 300 кг паюсной икры; 600 кг швейцарского сыра; 1,5 т масла сливочного, топленого, соленого; 15 000 яиц, а также крупы, фрукты, овощи, ягоды, грибы, молочные продукты, чай, кофе, какао, шоколадные конфеты, папиросы, трубочный табак и т. д.[45] Каперсы, оливки, шпинат, изысканная для неискушенного делегата кухня, сухой паек, полагавшийся после такого рода собраний на дорогу, – все это должно было впечатлять и придавать ритуалу столования еще большую значимость, или, выражаясь символически, делегаты могли почувствовать причастность к трапезе у кремлевского Хозяина, его щедрость и, разумеется, зависимость от него.

Реформа 1933 г. установила семь групп зарплат. Самыми высокооплачиваемыми были те, кто принадлежал к седьмой группе: председатели и секретари исполнительных комитетов и советов народных комиссаров Союза и республик, их заместители, председатели исполнительных комитетов краев, областей и некоторых городов (Москвы, Ленинграда, Харькова), народные комиссары Союза и РСФСР, председатель Верховного суда, ректоры университетов. Они получали 500 рублей в месяц. Тем не менее из вышеприведенного документа о спецстоловых Москвы и Ленинграда следует, что в 1935 г. были зарплаты в 600 руб., 700 руб. и выше. Ведь к этому времени плохо соблюдаемый партмаксимум был отменен. Самая высокая зарплата рабочего составляла 360 руб. Самая низкая зарплата опускалась до 50 руб.[49] Но высокие зарплаты были не единственным вознаграждением за труд номенклатурных работников. К ним прибавлялась стоимость пайков и дотаций столовым, составлявшая почти половину зарплаты. Вот как об этом свидетельствует «Справка об ориентировочной стоимости содержания аппарата 5-го этажа здания ЦК ВКП (б)», датированная августом 1934 г.: зарплата 300 000 руб., пайки 50 000 руб. без заседаний и дотации в столовую 76 000 руб.[50] Дополнительное вознаграждение черпалось из секретных фондов помощи.

Таким образом, простые советские люди и жили, и одевались бедно. Проблема дефицитов на различные товары не исчезала. Очереди были устрашающими, в них могла литься кровь, могли случиться увечья и даже смерть[59]. Бедность бросалась в глаза иностранцам. Во время обсуждения проекта конституции в своих письмах-откликах люди высказывались против спецпайков и привилегий, которые в свете «самой демократической конституции» казались особенно непонятными и несправедливыми. «Новая аристократия» вызывала раздражение и неприязнь трудящихся. Часто на руководящие посты ставились люди мало образованные, многие из которых быстро превращались в держиморд и самодуров[61]. Особое неприятие вызывали жены ответственных работников, часто не работавшие, имевшие прислугу и стремившиеся копировать манеру одеваться, наряжаться и поведение барынь из полузабытого дореволюционного мира[62].

В январе 1933, в самый пик массовой смертности, когда обезумевшие от голода крестьяне резали младших детей, чтобы их мясом накормить старших, в Москве состоялся объединенный пленум ЦК/ЦКК ВКП(б). Логично предположить, что уж на этом пленуме большевики точно выработают план по спасению вымирающего населения. С докладами выступили Сталин, Молотов, Куйбышев, Каганович, причем Сталин говорил именно о положении в деревне. Трудно поверить, но в выступлении Сталина нет ни слова о массовом голоде и о том, как спасти людей.
Материалы пленума: https://www.magister.msk.ru/library/stalin/13-22.htm



Таким образом, сталинская власть, которая усердно рекламировала себя как "народную", оказалась фактически самой антинародной в истории России. Смертность от голода в сталинский период достигла многомиллионных пиковых цифр. Многократно вырос и уровень алкоголизма, а также связанных с пьянством преступлений.


Источники:
Кондратьева Т. "Кормить и править: О власти в России XVI—XX вв.", М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН) - 208 с., 2006

СССР и водка https://cccp-foto.livejournal.com/665674.html

Продовольственная катастрофа при Сталине https://historical-fact.livejournal.com/20861.html
Tags: #сталин, 1932, голод, колхоз, продовольствие, рабочие, сталинщина, уровень_жизни
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 193 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →