vasiliy_eremin (vasiliy_eremin) wrote in historical_fact,
vasiliy_eremin
vasiliy_eremin
historical_fact

Categories:

Сталинский палач Борис Берман


Борис Давыдович Берман родился в 1901 году в еврейской семье (глава семьи был владельцем кирпичного завода). Окончил 4-классное Читинское городское училище. В 1918-1919 был то у красных, то у белых. С 1919 года — в органах ВЧК. С февраля 1921 года — сотрудник Иркутской губернской ЧК, председателем которой был его брат Матвей Давыдович Берман.

До 1931 года Борис Берман занимал различные должности в ОГПУ внутри страны. В 1931-1934 в ИНО ОГПУ, резидент разведки в Германии и Италии. В 1936—1937 годах — заместитель начальника Секретно-политического (4-го) отдела ГУГБ НКВД СССР. С марта 1937 года — нарком внутренних дел Белорусской ССР и начальник Особого отдела Белорусского военного округа. Входил в Белорусскую республиканскую Особую тройку НКВД.

Борис Берман


К тому времени у Бермана уже был серьезный опыт борьбы с врагами народа. Он участвовал в следствии по делам Зиновьева и Каменева, проводил обыск в доме Николая Бухарина после его ареста. «Берман пришел точно на банкет: в шикарном черном костюме, белой рубашке, кольцо на руке с длинным ногтем на мизинце. Его самодовольный вид внушал отвращение», — вспоминала вдова Бухарина Анна Ларина.

В Беларуси, продержавшись в кресле наркома всего один год, Берман показал себя безжалостным палачом. В документе Верховного суда, основанном на уголовном деле 1939 года и материалах дополнительной проверки, говорится о том, что в бытность Бермана наркомом было расстреляно почти все правительство Советской Белоруссии.

На основе справки, составленной лично Берманом, был арестован председатель Совета народных комиссаров БССР Николай Голодед. В ходе допроса он покончил с собой, выбросившись из окна 5-го этажа здания НКВД в Минске. Также был арестован заместитель Голодеда Иван Журавлев, которого Берман допрашивал лично, добиваясь от него «признательных показаний».

Членов белорусского правительства Берман и его подручные следователи обвиняли в создании белорусской «национал-фашистской» организации. В мифическую организацию чекисты записали наркома земледелия Бенека, наркома совхозов Турлай, наркома просвещения Дьякова, наркома внутренней торговли Гуревича, заместителей наркома просвещения Лещинского и Гершона, секретаря Минского райкома партии Ковальчука и других чиновников.

Не избежало репрессий и партийное руководство республики: к весне 1938 года оказались арестованными и приговоренными к высшей мере наказания 34 из 64 членов ЦК Компартии Белоруссии и 8 из 21 кандидата в члены ЦК. Все они были реабилитированы при Хрущеве, причем было установлено, что их признания выбивались «в результате применения к ним насилия со стороны сотрудников НКВД СССР, в том числе Бермана». Заместитель начальника УНКВД БССР по Витебской области Г. Власов показал, что он «по указанию Бермана совместно с другими сотрудниками УНКВД неоднократно избивал подследственных, один из которых умер от побоев».

Борис Берман организовывал показательные процессы против «вредителей» и «шпионов». Репрессии приняли массовый характер. В ответ на требование Москвы представить из регионов количество подлежащих расстрелу и высылке первый секретарь ЦК КПБ Шарангович 9 июля 1937 года отправил Сталину и Ежову такую шифровку:
«На Вашу телеграмму от 3 июля сообщаем, что нами учтено ранее высланных и возвратившихся кулаков и уголовников в Белоруссии 12 800 человек, из этого количества предлагаем расстрелять 3 тыс. человек, как наиболее враждебных и ведущих активную контрреволюционную работу и выслать из пределов Белоруссии 9800 человек менее активных, но враждебных элементов. В состав тройки предлагаем: НКВД Белоруссии Бермана Б. Д.».

Резолюция Сталина — «За».

На совещаниях Берман цитировал слова Максима Горького: «Если враг не сдается, его уничтожают». Сотрудник НКВД БССР Виктор Быховский послушно выполнял указания.

«Я начал применять при допросах к арестованным самые разнообразные методы издевательств… Бил их руками, сажал на стул, затем вынимал из-под них стул, и они падали, клал на пол, сгибал вдвое и ставил сверху табурет, садился на него и сидел до тех пор, пока эти лица не начинали давать показания, плевал им в лицо», — признавался Быховский, не сомневавшийся в том, что если он не будет выполнять распоряжений Бермана, его тоже объявят польским шпионом.

Арестованные впоследствии так рассказывали о практиковавшихся методах допроса: «Следователь Быховский с первого же допроса начал требовать… лжи, клеветы, извращения фактов… и откровенно заявил, что правды он и не требует. Со злобой он выкрикнул: «Ишь, сволочь, Иисус Христос нашелся, правда ему нужна! Нам нужна правда, которой от тебя требуют!.. Если ты советский человек, то должен подписать всё, что требует от тебя следствие. Это нужно в интересах государства…»

Работавшая в НКВД стенографистка Жуковская рассказывала, что «…многие следователи, являясь инструкторами по бою, ходили по кабинетам и избивали несознавшихся арестованных… Когда арестованные теряли сознание после избиения, [Быховский] колол их иголкой в шею… арестованного ставил ногами вверх к окну и избивал…»

Следуя плану Сталина и наркома НКВД Ежова, Берман также проводил «польскую операцию». Она началась в августе 1937 года. Сотрудник НКВД Иван Горбаленя рассказал следствию, что Берман приказал «арестовывать проживающих на территории Белоруссии граждан польской национальности независимо от наличия каких-либо компрометирующих материалов, считая их всех предателями». В 1937—1938 году по указаниям Бермана было арестовано около 60 000 граждан, «в результате чего в приграничных с Польшей деревнях аресту подверглось почти все мужское население». В одной из деревень Туровского района (80 дворов) после арестов осталось трое мужчин; в колхозе «Красноармеец» Плещеницкого района из 29 мужчин были арестованы 23.

Чекист Александр Гепштейн на допросе в 1939 году давал показания:
«В августе месяце согласно приказу НКВД была начата широкая операция по польской агентуре… Во второй половине октября 1937 года вернулся из Москвы Берман и заявил мне, что мы, оказывается, очень резко отстали от всех без исключения УНКВД Союза, что в Ленинграде разоблачено 2000 человек, на Украине 4000 человек и что поэтому нам необходимо резко перестроить всю работу. Берман предложил мне созвать совещание следователей, на котором он даст указания… Берман выслушал доклад каждого следователя, и здесь, на этом совещании, впервые и была дана установка о том, что арестованных можно бить, о том, что протоколы должны быть короткими, что по групповым делам надо включать арестованных в альбом каждого сразу по мере отработки, а не всей группой… В Минске вскоре началось поголовное битье арестованных. Это распространялось чрезвычайно быстро и широко во всех остальных отделах наркомата…»

Требование увеличения числа арестованных «шпионов» привело к полному безумию. Гепштейн в своих показаниях признал, что «линия на арест в первую очередь поляков привела в конце концов к тому, что на местах при составлении справок на арест (часто на основании лишь того, что у человека польская фамилия или имя в установочных данных) за глаза писали «поляк», зная, что при этом Минск обязательно даст санкцию на арест». В результате «из взятых лиц по польской линии чистых поляков было не более 35−40%, а остальные были белорусы, русские, евреи, украинцы».

В ночь с 29 на 30 октября 1937 года в подвалах минской внутренней тюрьмы НКВД было убито около сотни деятелей белорусской культуры. Поэт Михась Чарот записал на стене одиночной камеры свое последнее стихотворение «Присяга», где его увидел и запомнил другой узник.

После польской операции началась латышская. Латышей арестовывали как участников националистической контрреволюционной организации. Учитывая перевыполнение плана по польской операции и недовыполнение по латышской, НКВД начал объявлять польских шпионов латышскими.

Но рвение не помогло Борису Берману. Он был арестован, а на посту главы НКВД Белоруссии в 1938 году его сменил Алексей Наседкин. Наседкин называл Бермана «сущим дьяволом, вырвавшимся из преисподней». «По субботам, — рассказывал он позднее своему сокамернику, — Берман устраивал производственные совещания. Вызывали на сцену по заготовленному списку шесть человек из числа следователей — три лучших и три худших. Берман начинал так: «Вот один из лучших наших работников, Иванов Иван Николаевич. За неделю товарищ Иванов закончил сто дел, из них сорок — на высшую меру, а шестьдесят — на общий срок в тысячу лет. Поздравляю, товарищ Иванов. Спасибо! Сталин о вас знает и помнит. Вы представляетесь к награде орденом, а сейчас получите денежную премию в сумме пяти тысяч рублей! Вот деньги. Садитесь!» Вдруг в мертвом безмолвии Берман громко называл фамилию… «Вот Михайлов Александр Степанович. Смотрите на него товарищи! За неделю он закончил три дела. Ни одного расстрела, предлагаются сроки в пять и семь лет». Гробовая тишина. Берман медленно подходит к несчастному. «Вахта! Забрать его!» Следователя уводят… «Выяснено, что этот человек завербован нашими врагами, поставившими себе целью сорвать работу органов, сорвать выполнение заданий товарища Сталина».

Наседкин продержался на посту главы НКВД в Белоруссии еще меньше Бермана. В декабре 1938 года он тоже был арестован, а в 1940 году приговорен к расстрелу за те же преступления, что и Берман — участие в антисоветском заговоре и шпионаж.

За ходом следствия по делу Бермана следил лично Сталин. В его архиве хранится направленная ему Лаврентием Берией копия допроса Бермана. Видно, что Сталин ее внимательно читал, на документе есть его пометки. Согласно сценарию НКВД, Берман был агентом немецкой разведки с 1933 года.
Весь допрос посвящен якобы состоявшемуся «в Германии в укромном местечке, где-то в районе Гарца» совещанию представителей иностранных разведок. Согласно сценарию НКВД, Берман был агентом немецкой разведки с 1933 года и «систематически передавал ее представителям секретные материалы о следственной и агентурной работе НКВД и состоянии Вооруженных сил СССР на западной границе». Якобы от «офицера связи» германской разведки ему стало известно о том, что разведки разных стран (французы, англичане и немцы) на этом совещании закрыли глаза на разногласия, чтобы объединить усилия для активизации еще не разгромленных в СССР кадров и ресурсов. Якобы на совещании лично присутствовал Герман Геринг.

Показания Бермана выглядят абсолютной ахинеей. Якобы иностранные разведки всяческими путями собирали в СССР через свою агентуру такие вопросы и передавали их в «лабораторию ГЕББЕЛЬСА», который и является пастором ТРОЦКОГО и каких-то крупных социал-демократов. На этой основе в «лаборатории ГЕББЕЛЬС-ТРОЦКИЙ» возник вопрос о выпуске документа, который бы отвечал на «вопросы», пошел бы дальше этого, то есть был бы составлен документ — нечто вроде программы для таких людей в целях борьбы против СССР.

Пометки Сталина позволяют судить о масштабах его паранойи. Он не только поверил сфабрикованному рассказу о этом совещании, но и почему-то решил, что Берман врет и сам на нем присутствовал, а не слышал от «офицера связи».

Борис Берман был арестован 24 сентября 1938 года, а ровно через 3 месяца, 24 декабря 1938 года, арестовали его могущественного старшего брата — Матвея Бермана, бывшего начальника ГУЛАГа ОГПУ-НКВД, а затем наркома связи. Он был расстрелян 7 марта 1939 года, через две недели после того, как Военная коллегия Верховного суда СССР приговорила к смертной казни его брата.

В хрущевские годы, когда дела репрессированных пересматривались, Бориса Бермана сочли не подлежащим реабилитации. Это решение 1956 года подтвердила в 2014 году и Военная коллегия Верховного суда РФа.

Источники:
Жизнь и смерть Бориса Бермана https://news.tut.by/culture/655476.html
https://ru.wikipedia.org/wiki/Берман,_Борис_Давыдович
Tags: отморозки, террор_сталина
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 8 comments