vasiliy_eremin (vasiliy_eremin) wrote in historical_fact,
vasiliy_eremin
vasiliy_eremin
historical_fact

Categories:

Факты против лжи. Байки сталинистов про дневник Коллонтай.


Широко известно, как любят фанаты Сталина цитировать выгодные им высказывания своего кумира. Забавно только, что большая часть этих цитат нагло выдуманы самими сталинистами и приписаны Сталину. Взять, к примеру, так называемую «Беседу Сталина с А.М. Коллонтай (ноябрь 1939 года)». Насколько можно судить, существует две основные версии текста, одна опубликована в 18-м (дополнительном) томе полного собрания сочинений Сталина, которая издана неким Информационно-издательским центром «Союз» в 2006 году и ссылается на журнал «Диалог. 1998. № 8. стр.92–94.» с примечанием «Извлечения из дневников А.М. Коллонтай, хранящихся в Архиве МИДа РФ, произведены историком М.И. Трушем».

Другая напечатана в том же самом журнале «Диалог», только в 2004г. (№ 3. стр.20–33), в статье того же историка М.И.Труша «Коллонтай. Встречи со Сталиным». Ниже приводится текст апокрифа. Отрывки, присутствующие только в версии-98 даны в квадратных скобках; отрывки, присутствующие только в версии-04 - в фигурных:

Начало цитаты: "Я сижу и ожидаю в приемной вызова Молотова. Часами жду. Секретари возвращаются из кабинета и лаконично бросают мне: «Нет, все еще занят, обождите.»

Наконец секретарь отворяет передо мною дверь кабинета Молотова: «Войдите, Вячеслав Михайлович Вас ждет»

Молотов начал беседу... (далее по тексту)

С каким-то чувством неудовлетворенности, усталости и встающей тяжелой ответственности я медленно пошла в гостиницу, перебирая детали встречи с Молотовым. [Стремилась как можно быстрее решить служебные вопросы по наркоминделу и внешнеторговому ведомству и возвратиться в Стокгольм. Хотелось, особенно после встречи с Молотовым] позвонить Сталину. Внутренне порывалась несколько раз, но, сознавая всю сложившуюся обстановку, ту напряженность момента и ответственность, которая свалилась на Сталина, я беспокоить его не могла…

Прошло несколько суетливых дней. Я решила почти все свои дела и уже собиралась уезжать. Вдруг раздался телефонный звонок.

– Товарищ Александра Михайловна Коллонтай?

– Да. Я Вас слушаю.

– Вас приглашает товарищ Сталин. Могли бы Вы встретиться? И какое время Вас бы устроило?

Я ответила, что в любую минуту, как это угодно товарищу Сталину.

Какое-то время наступило молчание. Видимо, секретарь докладывал Сталину.

– А сейчас можете?

– Конечно, могу.

– Через семь минут машина будет у главного подъезда гостиницы «Москва». [До свидания, Александра Михайловна.]

Я вновь в кабинете Сталина в Кремле. Сталин встал из-за своего рабочего стола мне навстречу и, улыбаясь, долго тряс мою руку. Спросил о здоровье и предложил присесть.

Внешне Сталин выглядел усталым, озабоченным, но спокойным, уверенным, [хотя чувствовалось, какая глыба тяжести на нем лежит. Это с особой силой я почувствовала, когда Сталин стал прохаживаться вдоль длинного стола взад и вперед. Его голова как будто втянулась в плечи под громадою дел]. И тут же Сталин спросил: «Как идут дела у Вас и Ваших скандинавских нейтралов?»

Пока я собиралась кратко и притом емко ответить, Сталин заговорил [о переговорах с финской делегацией в Москве], о том, что шестимесячные переговоры ни к чему не привели. Финская делегация в середине ноября уехала из Москвы и больше не вернулась с «новыми директивами», как обещала. Договор, который должен был обеспечить мир и мирное соседство между СССР и Финляндией, остался неподписанным. [Сталин был обеспокоен, но никакой тревоги не ощущалось.

В основном разговор велся вокруг обстановки, сложившейся с Финляндией.] Сталин советовал усилить работу советского посольства по изучению обстановки в скандинавских странах [в связи с проникновением Германии в эти страны, чтобы] привлечь правительства Норвегии и Швеции и повлиять на Финляндию, дабы не допустить {военного} конфликта. [И, как бы заключая, сказал, что «если уж не удастся его предотвратить, то он будет недолгим и обойдется малой кровью].{Вдруг Сталин сказал:} Время «уговоров» и «переговоров» кончилось. Надо практически готовиться к отпору, к войне с Гитлером».

Я почувствовала, что меня будто ударило каким-то током. Я впервые ощутила, как близка война. [Из моих рук даже вывалился блокнот, который я брала с собой, идя в Кремль к Сталину, чтобы все записать…]

На этот раз беседа продолжалась более двух часов. [Я не заметила, как быстро пролетело время. Сталин, беседуя со мной, в то же время как бы рассуждал вслух сам с собой. Он коснулся многих вопросов: о поражении народного фронта в Испании, много говорил о героях этой борьбы. Это продолжалось всего несколько минут.] Главные его мысли были сосредоточены на положении нашей страны в мире, ее роли и потенциальных возможностях. [«В этом плане, – подчеркнул он, – экономика и политика неразделимы». Говоря о промышленности и сельском хозяйстве, он назвал нескольких ответственных лиц за дела и десятки имен руководителей больших предприятий, заводов, фабрик и работников в сельском хозяйстве.] Особо он был обеспокоен перевооружением армии, а также ролью тыла в войне, необходимостью усиления бдительности на границе и внутри страны. И, как бы заключая, [особо] подчеркнул:

«Все это ляжет на плечи русского народа. Ибо русский народ – великий народ. Русский народ – это добрый народ. {У русского народа среди всех народов наибольшее терпение} У русского народа – ясный ум. Он как бы рожден помогать другим нациям. Русскому народу присуща великая смелость, особенно в трудные времена, в опасные времена. Он инициативен. У него – стойкий характер. Он мечтательный народ. У него есть цель. Потому ему и тяжелее, чем другим нациям. На него можно положиться в любую беду. Русский народ – неодолим, неисчерпаем».

[Я старалась не пропустить ни одного слова, так быстро записывала, что сломался карандаш. Я как-то неуклюже стремилась схватить второй из стоящих на столе, что чуть не повалила их подставку. Сталин взглянул, усмехнулся и стал прикуривать свою трубку]

Размышляя о роли личности в истории, о прошлом и будущем, Сталин коснулся многих имен – от Македонского до Наполеона. Я старалась не пропустить, в каком порядке он стал перечислять русские имена.

Начал с киевских князей. Затем перечислил [Александра Невского], Дмитрия Донского, Ивана Калиту, Ивана Грозного, Петра Первого, Александра Суворова, Михаила Кутузова. Закончил [Марксом и] Лениным.

Я тут вклинилась, хотела сказать о роли Сталина в истории. Но сказала только: «Ваше имя будет вписано…» Сталин поднял руку и остановил меня. Я стушевалась. Сталин продолжал:

«Многие дела нашей партии и народа будут извращены и оплеваны прежде всего за рубежом, да и в нашей стране тоже. Сионизм, рвущийся к мировому господству, будет жестоко мстить нам за наши успехи и достижения. Он все еще рассматривает Россию как варварскую страну, как сырьевой придаток. И мое имя тоже будет оболгано, оклеветано. [Мне припишут множество злодеяний.

Мировой сионизм всеми силами будет стремиться уничтожить наш Союз, чтобы Россия больше никогда не могла подняться.] Сила СССР – в дружбе народов. Острие борьбы будет направлено прежде всего на разрыв этой дружбы, на отрыв окраин от России. Здесь, надо признаться, мы еще не все сделали. Здесь еще большое поле работы.

С особой силой поднимет голову национализм. Он на какое-то время придавит интернационализм и патриотизм, только на какое-то время. Возникнут национальные группы внутри наций и конфликты. Появится много вождей-пигмеев, предателей внутри своих наций.

В целом в будущем развитие пойдет более сложными и даже бешеными путями, повороты будут предельно крутыми. Дело идет к тому, что особенно взбудоражится Восток. Возникнут острые противоречия с Западом.

И все же, как бы ни развивались события, но пройдет время, и взоры новых поколений будут обращены к делам и победам нашего социалистического Отечества. Год за годом будут приходить новые поколения. Они вновь подымут знамя своих отцов и дедов и отдадут нам должное сполна. Свое будущее они будут строить на нашем прошлом».

[«Эта беседа произвела на меня неизгладимое впечатление. Я по-другому взглянула на окружающий меня мир. Я к ней обращалась мысленно много-много раз уже в годы войны и после нее, перечитывала неоднократно и все время находила в ней что-то новое, какой-то поворот, какую-то новую грань. И сейчас, как наяву, вижу кабинет Сталина в Кремле. В нем длинный стол и Сталина…

Уходя из кабинета, меня охватила какая-то грусть]. Прощаясь, Иосиф Виссарионович сказал: «Крепитесь. Наступают, не за горами тяжелые времена. Их надо преодолеть». И, немного помолчав, сказал: «Преодолеем. Обязательно преодолеем! [ Берегите себя, крепите здоровье, закаляйтесь в борьбе!»

Выйдя из Кремля, я не пошла, просто побежала, не замечая никого, повторяя, чтобы не забыть, сказанное Сталиным. Войдя в дом, я тут же вытащила блокнот со своими заметками, схватила бумагу и стала записывать. Взглянула на часы. Была уже глубокая ночь. Часы показывали без десяти минут два…».]


Обобщая, можно заметить, что за исключением вставки «У русского народа среди всех народов наибольшее терпение» версия-04 получена из версии-98 удалением наиболее глупых («Мне припишут множество злодеяний») и раболепных («вывалился блокнот», «сломался карандаш») реплик.

На самом деле взаимоотношения Сталина с Коллонтай были далеки от доверительных. Когда в конце 42-го у Коллонтай случился инсульт, после которого она почти год лечилась в санатории, ее личный архив был без ее ведома изъят и переправлен в Москву. Об этом рассказывают в своих мемуарах и перебежчик Петров, и (будущий) резидент в Стокгольме Синицын, которому как раз разбор архива и поручили. Ничего порочащего Коллонтай Синицын не нашел, но архив ей вернули после войны лишь после многочисленных просьб и личного обращения к Сталину.

Дневники Коллонтай, описывающие ее дипломатические будни с 1922 по 1940 г.г. (более поздние записи она не успела обработать) изданы в 2001 г. издательством «Академия». Ниже приводится запись от 22 ноября – пересечения с текстом Труша выделены:

"Я сижу и ожидаю вызова Вячеслава Михайловича. Часами жду. Секретари возвращаются из его кабинета и лаконично бросают мне: «Нет, все еще занят, обождите».

И я жду. Жду и начинаю нервничать. Такая атмосфера показательна. Она говорит о том, что решается или уже происходит что-то серьезное. Вспоминаю октябрьские дни 1917 года. Тогда дело шло o революции в нашей стране, сейчас объем нарождающейся борьбы, точнее, надвигающейся войны захватывает весь мир... Заботит меня Финляндия и страны севера. Кажется мне, пока сижу в Кремле в ожидании свидания с Молотовым, такой второстепенной по важности моя забота. Но все-таки, если эту проблему разрешить сейчас, договориться с финнами мирным путем, это будет несомненно, в нашу пользу, это отодвинет мировой пожар. Мое нетерпение поговорить с Вячеславом Михайловичем растет с часа на час, а он все не вызывает.

Наконец, секретарь отворяет передо мной дверь кабинета: «Войдите, Вячеслав Михайлович вас ждет». Молотов начал беседу с вопроса:

— Приехали, чтобы похлопотать за ваших финнов?

Я: Приехала, чтобы устно информировать вас, как за рубежом общественное мнение воспринимает наши сорвавшиеся переговоры с Финляндией. При личном свидании легче сделать объективное и полное донесение. Мне кажется, что в Москве не представляют себе что это повлечет за собой вооруженный конфликт Советского Союза с Финляндией.

Молотов: Скандинавы убедились на примере Польши, что нацистам мы не даем поблажку.

Я: Все прогрессивные силы Европы, не одни скандинавы, будут на стороне Финляндии.

Молотов: Это вы империалистов Англии и Франции величаете «прогрессивными силами»? Их козни нам известны. А видно, здорово струсили ваши шведы. Удержатся ли они на провозглашенной нейтральности? Мы в этом сомневаемся.

Я поспешила передать Вячеславу Михайловичу все то, что премьер Ханссон просил меня передать Москве. Молотов слушал меня нетерпеливо и отводил мои аргументы повторяя, что скандинавы напуганы Гитлером и хотят заступиться за финнов, но боятся нас. Молотов добавил, что шведский посланник Винтер уже пытался выполнить поручение шведского правительства и заступиться перед нами за финнов. «Но мы все такие попытки скандинавов вмешаться в дела, их не касающиеся, твердо отвели».

Я старалась кратко, но четко показать Молотову на те неизбежные последствия, какие повлечет за собой война. Не только скандинавы, но и другие страны вступятся за Финляндию. На это Молотов перебил меня: «Вы имеете в виду опять-таки "прогрессивные силы" империалистов Англии и Франции? Это все учтено нами».

Я пыталась приводить факты, рисующие настроение левых кругов Европы и США. Я говорила о твердом намерении шведов держаться нейтральными. Шведы сами боятся немецких нацистов. Другое дело, если Англия и Франция вступятся за Финляндию. Ее судьбой также интересуется Вашингтон. Моя информация встречена была Молотовым решительным отводом. Молотов несколько раз повторял мне, что договориться с финнами нет никакой возможности. Он перечислил основы договора с Финляндией, которые сводились к обеспечению наших границ и, не посягая на интегритет (у Труша "независимость" - ИП) Финляндии, давали финнам компенсацию за перенос линии границы более на север.

— Предложения СССР финнам логически обоснованы, это делегаты сами признают. Наши требования крайне разумны и скромны. Но финны не хотят договориться. У них на все заготовлен ответ: «Нет, мы не можем принять». Никакие доводы ими не принимаются во внимание. Хельсинское правительство предрешило вопрос: «Война против Советского Союза неизбежна». Возможно, что их толкают на этот безрассудный шаг буржуазно-националистические державы, о чем выговорите. Может, и сам Гитлер в отместку за наш отпор, какой дали ему в Белоруссии. Но кто бы ни вдохновлял их сейчас, для нас теперь, после наших встреч с финскими делегатами и особенно с этим типом Таннером, ясно, финны не пойдут на мирное разрешение вопроса о границах с нами. Нам ничего другого не остается, — твердо добавил Молотов, — как заставить их понять ошибку и заставить принять наши предложения которые они упрямо, безрассудно отвергают при мирных переговорах. Наши войска через три дня будут в Хельсинки, и там упрямые финны вынуждены будут подписать договор, который они отвергали будучи в Москве. Молотов повторял несколько раз, что финскую делегацию здесь принимали очень радушно. Но финны упорствуют. Главный противник мирного соглашения с нами — это зловредный социал-демократ Таннер. Пааскиви хитрый старик, но без Таннера он рассуждал бы разумнее. Пока переговоры не прерваны. На днях ждут возвращения делегации финнов в Москву с ответом самого финляндского правительства на новые наши уступки им. Но дальше мы не пойдем. Я поняла, что мои аргументы не приняты во внимание. И главное, что война неизбежна.

Ваша задача, — сказал мне Молотов на прощанье, — удержать скандинавов от вхождения в войну. Пусть себе сидят в своем излюбленном нейтралитете. Одним фронтом против нас будет меньше.

Я ответила, что готова работать над этой задачей, но, уходя из Кремля, сказала себе: эта задача выполнима лишь при условии, что война с Финляндией не затянется. Надо будет направить все силы на то, чтобы эту неизбежную войну по крайней мере сократить. Этим элиминируется шведский фронт.

Хотя я была в Москве всего два дня, от Вячеслава Михайловича пришел приказ вылететь обратно в Швецию в 6 часов утра. Сталина так и не видела. Досадно! С ним легко и просто говорить. А Молотов в этот раз будто не слушал моих донесений, все стоял на своем. Уехала я удрученная. Тревожная атмосфера в Швеции."


Вот так прямым текстом: «Сталина так и не видела. Досадно!»

Тут, конечно, возникает легкое недоумение. М.И.Труш хоть и убежденный коммунист, но тем не менее доктор исторических наук и автор множества книг, в том числе биографии «От политики революционной борьбы к победам на дипломатическом фронте: Жизненный путь Александры Коллонтай».

В то же время трудно спорить с тем, что вторая половина его текста более всего похожа на фанфик, автор которого использует кое-какие готовые заготовки (например, фраза «время уговоров и переговоров прошло» встречается у Коллонтай в записи за май 1939 года; говоря о том, что у русского народа ясный ум, стойкий характер и терпение, Иосиф Виссарионович цитирует свою же знаменитую речь, сказанную шестью годами позже), но в основном говорит о наболевшем (прозорливый Сталин разоблачает мировой сионизм, восхваляет русский народ и дарует ему веру в светлое будущее), и упорно не говорит о реалиях 39 года.

С каких пор доктора исторических наук пишут фанфики и выдают их за аутентичные источники, я не знаю. Хотя дело, спору нет, перспективное".

Итак, на личной встрече с послом в Швеции - женой врага народа Дыбенко - Сталин вдруг произносит эпичную речь. С чего бы?

Он якобы говорит, что дела партии и народа БУДУТ извращены и оплеваны за рубежом. Почему же "будут"? Преступления большевиков против собственного народа давно критикуются по всему миру, злободневных карикатур на Сталина УЖЕ было навалом в мировых СМИ. Изданы множество критических книг о сталинской политике, в том числе тех авторов, кто сумел сбежать из сталинского СССР.

И что это Сталин так ополчился на сионизм, если самыми верными сталинистами были Каганович и Мехлис? Если сам Сталин был горой за Израиль? Затем тогда Сталин снабжал Израиль оружием? Чтоб вызрел мировой сионизм, который он в 1939 году ругал в беседе с Коллонтай?

Любопытно, что Коллонтай - единственная выжившая из ленинских наркомов, все остальные уничтожены Сталиным. Муж Коллонтай - Дыбенко - расстрелян в 1938. И с чего бы это он перед ней так откровенен в 1939? А вдруг ее завербовал муж-шпион или несколько заграничных разведок сразу?

Ни в прижизненных ПСС Сталина, ни в воспоминаниях Коллонтай этого нахально выдуманного текста на якобы состоявшейся встрече Коллонтай и Сталине в 1939г., нет. Точно установлено только то, что извлечения из дневников А.М. Коллонтай, хранящихся в Архиве МИДа РФ, произведены М.И. Трушем. У профессиональных историков есть определенная система введения документов в оборот (видимо, Труш об этом просто не знает). Точно указывается место хранения, том, страница. Документы обсуждаются в профессиональных изданиях и на конференциях. Ничего этого в данном случае нет, как не было и самого факта встречи Сталина и Коллонтай в Кремле. Попробуйте найти информацию об этом в архивных записях о посещениях Сталина: На приеме у Сталина http://istmat.info/node/165

Не нашли ? Вот беда, а сталинисты и не знают!

Вывод: Труш соврал, а его ложь подхватили сталинисты и тиражируют ее до сих пор. Но что поделать, такая уж у них лживая натура...
Вывод: Труш соврал, а его ложь подхватили сталинисты и тиражируют ее до сих пор.



Источники:

https://rusistka.livejournal.com/471733.html

https://kpss-ru.livejournal.com/8874.html
Tags: #сталин, евреи, фактыпротивлжи
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 9 comments