vasiliy_eremin (vasiliy_eremin) wrote in historical_fact,
vasiliy_eremin
vasiliy_eremin
historical_fact

Categories:

Борьба генерала Кутепова

Автор - Елена Семенова

«Я так хотел быть военным, что первое и настоящее огорчение испытал, когда мои родители отдали меня в гимназию, а не в кадетский корпус», - вспоминал Александр Павлович Кутепов...



Если человеку определен жребий свыше, его трудно изменить. Кутепов же делал все, чтобы оный исполнился. В гимназии он считался первым учеником по успеваемости и первым силачом в своем классе. Кроме того, выделялся Александр и своей дисциплинированностью. Уже в ту пору будущий генерал начал развивать в себе волю, для чего, проснувшись ночью, выходил гулять на улицу в наиболее, по его собственному мнению, страшные места.

На каникулах и в свободное время гимназист Кутепов бегал на солдатские учения и подолгу оставался в казармах. «Здесь, - пишет биограф генерала Игорь Ваганов, - он не только ко всему приглядывался, но и проходил солдатские науки – ружейные приемы, уставы. Будучи в 3 классе, он один раз отпросился у отца на маневры, и тринадцатилетний гимназист, как исправный служака, проделал с этой воинской частью переход в 72 версты и даже принял участие в боях по взятию города, указанного планом маневра. «Мои родители – вспоминал Кутепов, – сначала сильно беспокоились, чтобы я не огрубел среди солдат, но при мне, ребенке, солдаты были всегда сдержаны и деликатны, и я ничему худому от них не научился!» С тех пор и полюбил Кутепов русского солдата. И за все время своей военной службы он никогда не позволил себе оскорбить солдата ни словом, ни действиями. И в казармах, и в походах первая забота офицера Кутепова была о солдате.»

Рано лишившись отца, в 14 лет Александр потерял и мать. Кутепов получил возможность обучаться в Санкт-Петербургском пехотном юнкерском училище (впоследствии Владимирском военном училище) за казенный счет. В училище он также подавал пример по всем дисциплинам. Примечательно, что в фельдфебели Александр был произведен редким порядком: за особые заслуги и отличную учебу младший портупей-юнкер Кутепов, минуя чин старшего портупей-юнкера, стал сразу фельдфебелем.

«Моим любимым и моим первым учеником в военном училище, где я читал тактику, - вспоминал профессор генерал Н.Н. Головин, - был фельдфебель Кутепов». По воспоминаниям Головина, Александр Павлович «...Всегда и во всем подавал пример в дисциплинированности. Простой в обращении со своими сверстниками он вместе с этим умел поставить себя так, что, когда отдавал распоряжения, как фельдфебель роты, эти же его сверстники исполняли его приказания точно и беспрекословно». Этот дар в будущем отмечали и подчиненные генерала.

Первой войной Александра Павловича стала Русско-японская. О Кутепове в ту пору в журнале «Часовой» вспоминал полковника Шеин. По его свидетельству, молодой офицер, определенный в разведку, не пил водки, не играл в карты, но зато на своих позициях с уверенностью «…Ходил по окопам, по ходам сообщений и просто по тропинкам между ними. Он знал каждый бугорок, каждую промоину и канавку и чувствовал себя здесь, как у себя дома. Как правило, в ночь, предшествующую разведке целой командой, Александр Павлович производил таковую сам с одним или двумя из своих охотников, тщательно подготовляя будущий успех, и, рискуя собою лично, он старался довести до минимума риск в действиях своих подчиненных. Все его ночные разведки, а они происходили чуть ли не 2-3 раза в неделю, носили отпечаток тщательной подготовки, и потери команды были всегда очень незначительны».

«На фронте подпоручик Кутепов сдружился с подпоручиком Максимом Леви, - сообщает Игорь Ваганов. - Они вместе учились в училище, но боевая обстановка сблизила их еще теснее. В одном из боев Максим погиб. После войны Кутепов приехал к матери Макса, познакомился с ней, сказал, что всех родных Макса давно знает со слов своего друга и считает их своими близкими. Рассказал о жизни Макса на войне со всеми подробностями, понимая, что каждая мелочь дорога сердцу матери. Передал ей горсть маньчжурской земли с могилы сына и не забыл даже сестренки Макса – привез ей в подарок китайские украшения. И с тех пор он постоянно заезжал в Новгород к семье Макса, а однажды сказал его матери следующие слова: «У Вас нет сына, а у меня нет матери. Вы для меня стали родными». И Кутепов писал письма матери своего друга до конца своей жизни».

По завершении войны Александру Павловичу впервые пришлось столкнуться с революцией и встать на ее пути. «Не то в Чите, не то в Иркутске объявлена республика – одна из тех, которыми в злосчастный 1905 год лихорадило заболевавшую страну. Начальство растерялось и ушло. Кутепов... без колебаний и сомнений, во главе горсти не совсем надежных солдат, арестовывает стачечный комитет и упраздняет республику. Это удается Кутепову, потому что он хочет и смеет», - сообщает В. Залюбовский в очерке «Преображенского полка последний командир».

В первый же день Великой войны Кутепов с Преображенским полком выступил на позиции. Уже 20 августа он был ранен, а едва оправившись, 30 марта 1915 г. – вторично. Третье ранение Александр Павлович получил в битве при Стоходе. 27 июля при деревне Петрилово Владовского уезда Ломжинской губернии немцы подвергли позиции Преображенцев мощнейшему артиллерийскому обстрелу, почти полностью уничтожив 3-ю роту. Кутепов, рота которого находилась в резерве, по собственной инициативе повел своих солдат в контратаку. И в этой контратаке он был ранен в правую паховую область. К нему подбежали санитары, положили на носилки, но Александр Павлович приказал не выносить его из боя. Лежа на носилках и превозмогая боль, капитан Кутепов продолжал вести командование боем и поддерживать боевой дух своих солдат. Этой контратакой он удержал позиции гвардейцев от прорыва немцев.

«Особенно славным боем 2-го батальона под начальством Александра Кутепова было взятие леса у деревни Свинюхи 7 сентября 1916 года, - пишет И. Ваганов. - …2-й батальон атаковал немецкие позиции, противник не выдержал натиска и начал отступать. По наступающим русским цепям не менее пяти тяжелых и большое количество легких неприятельских батарей открыли заградительный огонь. Русские цепи двигались вперед, не останавливаясь, и все время уходили из-под вражеского обстрела. Подобному маневру батальон был обязан, прежде всего, командирскому умению А.П. Кутепова, который провел свой батальон под огнем противника целую версту без каких-либо значительных потерь. Вот роты 2-го батальона приблизились к немецким позициям и ударили на фланги противника. Немцы в панике отступали. Был взят весь участок от «Грушевидной» высоты до западной опушки Свинюхинского леса. Батальон А.П. Кутепова выбил противника из этого леса – неприятельский фронт был прорван! Согласно приказу командира корпуса 2-му батальону были приданы отдельные роты измайловцев и егерей, было произведено окончательно закрепление в лесу и началось очищение подступов к реке Буг. Было захвачено много пленных (более 900 человек).»

Тем временем на Россию надвигалась Катастрофа… В начале 1917 г. Кутепов, занимавший должность помощника командира полка, находился в Петрограде в трехнедельном отпуске. 27 февраля 1917 г. приказом командующего Петроградского военного округа он был назначен командиром специального отряда.

Не впервой было Кутепову и его солдатам противостоять революционерам. Однако, теперь все изменилось… В памятном 1905-м году в России еще была власть. В 17-м власти в России не стало… В завьюженном и охваченном революционной лихорадкой городе, где ответственные лица стремились только лишь спихнуть на другого оказавшуюся неподъемной ответственность и сбежать, только одинокий отряд Кутепова пытался удержать Империю на краю пропасти – единственная сила во всей необъятной России, как прообраз горсти отважных, которые менее чем через год уйдут зажигать лампаду в кубанские степи…

Отряд Кутепова сперва занял Зимний дворец, но вынужден был его покинуть по требованию Великого Князя Михаила Александровича. Тогда отряд занял Адмиралтейство, но оттуда ему пришлось уйти по требованию адмирала Григоровича… Тогда последняя тысяча верных при 12 орудиях и 15 пулеметах заняла Петропавловскую крепость. И военный министр лично приказал Кутепову покинуть крепость и расформировать отряд.

Власти не стало. Власть отреклась от своего Долга. И в брошенной на произвол лиходеев и болтунов стране тысяча верных уже не могла спасти положения.

Кутепов вернулся на фронт, получив назначение командиром Преображенского полка. В июне русские войска попытались перейти в наступление, которое развивалось довольно медленно и закончилось немецким контрударом. На ликвидацию вражеского прорыва была брошена Петровская бригада, в состав которой входил Преображенский полк. В сводке Ставки было сказано: «На всем фронте только полки Преображенский и Семеновский исполняют свой долг в районе Тернополя». «6 июля гвардейцы отбили натиск противника, 7 июля под Мшанами Преображенский полк смял противника, - сообщает И. Ваганов. - Но вскоре немцы подтянули подкрепления, значительно превышающие по численности гвардейцев, и Преображенский полк вынужден был организованно отойти. В этом бою Кутепов находился в цепях 1-го батальона (прикрывавшего отход) и, не теряя хладнокровия, подбадривая солдат, в полный рост ходил по брустверу окопа. Взрывной волной Кутепова сбило с ног, но он, к счастью, не пострадал».

В ноябре 1917 г. Кутепов был снят полковым комитетом с должности командира полка. 21 ноября знамя полка было спрятано офицерами и затем вывезено на юг России. Владимир Дейтрих вспоминал: «У окна, барабаня по стеклу пальцами, стоял Кутепов, и слеза за слезой скатывались у него по бороде. Малевский-Малевич и Васнович рыдали на походной койке мужскими, сухими, душу разъедающими слезами. Спрятав голову в руки сидел молча офицер, назначенный отвозить знамя. Несколько офицеров со злобным отчаянием стояли по углам... Триполитов подошел ко мне и обнял меня. Он дрожал, как в лихорадке...
Голос Кутепова вывел нас из оцепенения. Александр Павлович дал каждому из нас по частице знамени. Мы их свято храним…

Прибыв на Дон 24 декабря, Кутепов вступил в ряды Добровольческой армии и тотчас был назначен начальником гарнизона Таганрога и его района. В Таганроге он быстро сформировал небольшой офицерский отряд, всего в 150-200 человек при 2-х полевых орудиях. В течение целого месяца эта горсть отважных, стоя бессменно на позициях, отбивала атаки большевиков на Таганрогском и Ростовском направлениях. Горсть побеждала тысячи. У Матвеева Кургана отряд Кутепова дважды разбил крупный большевистский отряд Сиверса, но на смену разбитым частям приходили новые. «Там бьются под начальством полковника Кутепова такие молодцы, что если бы у нас было 30 тыс. таких людей, мы бы с ними сейчас же отвоевали у большевиков всю Россию», - восхищенно писал Деникин.

25 февраля Александр Павлович был назначен командиром 3-й роты (сначала она была отдельным 3-м Офицерским батальоном) Сводно-Офицерского полка С.Л. Маркова. Эта рота состояла преимущественно из гвардейцев. И во главе этих отборных офицеров Кутепов выступил в Первый Кубанский поход.

«Полковник Кутепов с пятьюстами офицерами защищал Таганрогский фронт от натиска большевиков. Казаки, усталые и соблазненные пропагандой, повернули назад и разошлись по домам. В тылу восемь тысяч рабочих Балтийского завода подняли восстание и, захватив железнодорожный путь, преградили отступление. Из Ростова было потребовано подкрепление. Огромный город с полумиллионным населением продолжал жить своей повседневной шумной торговой жизнью. Конторы, магазины, кинематографы, театры, азартные игры в клубах на многие сотни тысяч, разряженная праздная толпа на Садовой улице, переполненные кафе и рестораны, оркестры музыки... Из Проскуровских казарм на помощь Кутепову вышло подкрепление - 60 человек. Ротмистры, полковники, капитаны и с ними несколько молоденьких мальчиков, все как рядовые, с винтовками на плечо, они пошли мерным шагом по шумным улицам среди огромной толпы, шатавшейся по тротуарам. 60 человек из 500-тысячного города.

После взятия Екатеринодара и Новороссийска Кутепов был назначен Черноморским военным губернатором.

- День освобождения вашего города радостный и для моего полка - крепнет наша связь с населением, и у Добровольческой армии образуется тыл, - говорил Александр Павлович в речи, обращенной к представителям освобожденного Новороссийска. - Кровное дело и подвиг добровольцев - освобождение Родины - теперь становится нашим общим с вами делом и подвигом. Но когда я говорю о добровольческих полках, знайте, что это нечто единое - в них нет ни правых, ни левых. Добровольцы - это одно целое, что служит России, им дороже всего - Родина...

«Своей губернией Кутепов правил строго, но справедливо, - сообщает И. Ваганов. - Его первым решением было утверждение земства без различия сословий. Он следит за снабжением населения, защищает его от произвола чиновников, в том числе взимания излишних налогов. Жестоко пресекаются грабежи, бандитизм, спекуляция: дезертиров, бандитов и мародеров отправляли на виселицу. Но зато законопослушные жители города жили спокойно! Военный губернатор А.П. Кутепов не воровал, а за предложенную взятку попросту мог отправить на виселицу. Не случайно вороватые интенданты и коммерсанты, криводушные либералы окрестили Черноморскую губернию Кутепией».

В начале 19-го года Александр Павлович был назначен командиром 1-го армейского корпуса. Начался победный белый марш… Белгород… Харьков… Курск… Орел… По взятии Орла наступление захлебнулось. И начался ничем и никак неостановимый отход. С болью вспоминая первых добровольцев, Кутепов говорил: «Если бы кто знал, что это были за люди. Прямо, можно сказать, святые. С такими людьми все можно было сделать… Они почти все погибли, а теперь уже не то: с мобилизацией в армию притекли всякие элементы и среди них много никуда не годных. Порой трудно себе представить, до чего люди опаскудились… А какие сегодня чиновники? Все это люди, лишенные всякого патриотизма и готовые служить кому угодно, лишь бы им больше платили».

Несмотря на отступление, Александр Павлович старался сохранять дисциплину среди своих подчиненных и порядок в оставляемых корпусом населенных пунктах. Специальная охранная рота расстреливала и вешала на месте преступления грабителей и мародеров. Одновременно Кутепов запрещал своим подчиненным производить еврейские погромы, рассуждая следующим образом: «Сегодня громят евреев, а завтра те же лица будут громить кого угодно».

«11 (24) марта Добровольческий корпус подошел к Новороссийску, - сообщает И. Ваганов. - В городе царила анархия, горели склады и здания, взрывались боеприпасы, процветали грабежи и убийства населения. Генерал Кутепов был назначен начальником обороны Новороссийска. Согласно приказа Кутепова в городе было введено офицерское патрулирование, в процессе которого выявлялись уклоняющиеся от мобилизации лица (у них отбирали все документы и приказывали на следующий день прийти в определенную воинскую часть) и попутно расстреливались грабители. 13 (26) марта стало ясно, что никаких возможностей далее удерживать город не осталось, необходимо начинать эвакуацию. Город к эвакуации был не готов. Деникин приказал при погрузке на судна отдавать преимущество Добровольческому корпусу (многие считали, что этот приказ исходил от Кутепова). Из 40 тыс. войск (и примерно такое же количество беженцев) на кораблях и баржах удалось разместить 25 тыс. человек войск и около 10 тыс. беженцев. Прикрывал эвакуацию 3-й Дроздовский полк, который был оставлен на берегу. Но Кутепов на миноносце «Пылкий» вернулся за дроздовцами и разместил их всех, невзирая на критический перегруз судна. На рассвете 14 (27) марта последним судном Кутепов покинул Новороссийск».

Дисциплина, законность, порядок – их с неизменной жесткостью отстаивали генералы Врангель и Кутепов. В Крыму Александр Павлович вешал и проворовавшихся чиновников, и саботажников, и большевистских провокаторов. Эти решительные действия вызывали протесты в либеральных кругах, откуда на Кутепова Врангелю поступали жалобы. На одну из таких жалоб Главнокомандующий ответил: «Кутепов выполняет мои приказания… Я не хочу разбирать, кто прав: я ли, отдающий эти приказания, или вы. На мне лежит ответственность перед армией и населением… И я не задумаюсь увеличить число повешенных еще одним, хотя бы этим лицом оказались вы».

Дисциплина сделает возможной чудо эвакуации Крыма и чудо Галлиполи…

В 1924 г. В.К. Николай Николаевич вызвал к себе Кутепова и предложил ему взять на себя «работу специального назначения по связи с Россией». Александр Павлович согласился и, оставив должность помощника Главнокомандующего, перебрался в Париж…

«Работа специального назначения», столь неудачно начатая с «Треста», не была последним остановлена. Александр Павлович был истинным воином, и поражение вызывало в нем лишь одно желание – реванша. Разоблачение «Треста» лишь подхлестнуло генерала к активным действиям. Боевики «кутеповской организации» проводят ряд успешных террористических акций простив большевистских руководителей, но многие из них при этом погибли или были схвачены сами, и активные действия вынужденно сошли на нет. Тем не менее, Александр Павлович рассчитывал продолжать борьбу в подсоветской России.

Кутепов: "Я был теперь во многих странах. Я видел русского офицера – рабочим, шофером, служащим. Офицер испил чашу до дна – и остался русским офицером. Но и для русского офицера есть опасность – это тина обывательщины. Нельзя превращаться в беженскую пыль. Нельзя растворяться в местных и узких интересах. Надо помнить, что Русь создавалась на костях русского офицера. Офицер выявился и во время революции – и выявляет себя и в изгнании. Что осталось у офицера? Чувство долга и чести. Он помнит, что великая честь – сложить свою жизнь за Родину. Дорожите же своей организацией, любите ее, держитесь теснее друг за друга…»

В своих выступлениях Кутепов обращался ко всем русским людям, не исключая и красноармейцев: «Мы боремся не за те или иные партийные идеалы, мы боремся за то, что выше всех партий и классовых программ – мы боремся за Россию. На эту борьбу зовем мы всех русских людей, где бы они ни были: на родине или за рубежом. Мы зовем к ней и тех наших братьев, у которых под красноармейской шинелью не перестало биться русское сердце. У нас один враг – коммунизм, одна цель – благо и величие России».

26 января Кутепов вышел из дома и отправился в церковь галлиполийцев, где должна была состояться панихида по случаю годовщины смерти генерала барона Каульбарса. Однако до церкви он так и не дошел. Генерал был похищен группой сотрудников ОГПУ СССР, длительное время ведущей за ним наблюдение в Париже. В число этой группы входили чекисты Гельфанд, Янович, Пузицкий. В дальнейшем Пузицкий и Янович были расстреляны органами НКВД СССР, а Гельфанд скрылся в США. Судьба Александра Павловича доселе остается до конца не выясненной. То ли был убит еще в машине и погребен в гараже парижского пригорода, то ли умер, не выдержав слишком большой дозы морфия, на советском пароходе…

Всем верным оставил генерал Кутепов непреложный завет: «При всех обстоятельствах берегите честное имя Русского воина и любите Родину выше всего».

Источник:

Борьба генерала Кутепова
https://pereklichka.livejournal.com/1522695.html
https://pereklichka.livejournal.com/1523166.html
Tags: белое_движение, война_гражданская, полководцы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments